Пятьсот лет назад границы нашего государства выглядели иначе, да и само понятие «границы» было куда более размытым. Кто-то ориентировался по солнцу, кто-то по звёздам, а чаще всего — по едва заметной тропе в густом лесу. И вот представьте: в Европе, где картография уже делала первые уверенные шаги, о Московском государстве ходили слухи один другого фантастичнее. Знали, что где-то там, на краю света, лежит огромная страна, но как её измерить, как нанести на бумагу её леса, реки и города?
Казалось бы, в начале XVI века это было задачей невыполнимой. Самолётов нет, со спутниками никто не дружит. Однако именно тогда на свет появился документ, который навсегда изменил представление о России. Это случилось 26 января 1525 года, и сегодня мы хотим рассказать историю двух людей, которые, сами того не зная, стали первыми «камерами», запечатлевшими образ нашей родины для всего мира. Это история о том, как пытливый ум русского книжника и мастерство итальянского рисовальщика соединились, чтобы создать «Первую печатную карту России». Согласитесь, звучит как начало увлекательного детектива.
Двое, которых свело любопытство и знание
В 1525 году великий князь Василий III отправил в далёкий Рим посольство с важной миссией — договориться о союзе против турок. Возглавил это посольство Дмитрий Герасимов — человек уникальной судьбы. Для своего времени он был настоящим космополитом: жил в Ливонии, знал латынь и немецкий, переводил Библию и считался одним из самых образованных людей при московском дворе. В Вечном городе судьба свела его с итальянским картографом Баттистой Аньезе и историком Павлом Йовием.
Европейские интеллектуалы были поражены. Вместо ожидаемого «варвара» из далёкой северной страны они встретили «человека опытного в делах государственных и особенно сведущего в Священном Писании», как позже напишет о Герасимове сам Йовий. Дмитрий, которому к тому времени было уже около шестидесяти лет, с удовольствием рассказывал о своей родине. Он объяснял, куда текут реки, какие племена живут на севере, где заканчивается земля и начинается «ледовитое море». Именно эти рассказы, услышанные в Риме, легли в основу карты, которую Аньезе создал чуть позже. Так совпало, что встреча дипломата и картографа произошла в год, когда Европа была особенно жадна до сведений о Московском государстве.
Человек опытный в делах государственных
Чтобы понять ценность этой карты, нужно сначала присмотреться к тому, кто стоял у её истоков. Дмитрий Герасимов (в Италии его называли Деметрий Эразмий) был фигурой знаковой. О его биографии известно не так много, но и того, что сохранили архивы, достаточно, чтобы проникнуться уважением. Родился он около 1465 года, вероятно, в Новгородской земле, и был, по сути, первым русским, получившим систематическое образование в Западной Европе. Он служил толмачом (переводчиком) в Посольском приказе, участвовал в миссиях в Швеции, Дании и Священной Римской империи.
Но главное даже не в дипломатии. Герасимов был книжником, входившим в кружок новгородского архиепископа Геннадия, где трудился над переводом библейских текстов. Он работал бок о бок с Максимом Греком, переводя Толковую Псалтырь. То есть, когда он приехал в Рим, перед итальянцами предстал не просто чиновник, а глубокий интеллектуал, способный говорить на равных о теологии, географии и устройстве мира. Именно его авторитет сделал возможным то, что Павел Йовий и Баттиста Аньезе восприняли сведения о далёкой стране не как байки путешественника, а как достоверный источник. Герасимов, кстати, сам признавался, что объехал всю страну далеко не полностью, но использовал сведения, полученные от многих людей, что говорит о его системном подходе к сбору информации.
Ошибки, которые стали историей
Баттиста Аньезе, итальянский картограф из Генуи, работавший в Венеции, взялся за дело. В октябре 1525 года на свет появилась карта, которая на долгие годы стала для Европы «окном» в Россию. Подписи на ней говорят сами за себя: «Карта Московии, составленная на основе рассказов посланца Дмитрия… год 1525, октябрь». Что же мы видим? На ней изображены бассейны Днепра, Дона, Северной Двины. На удивление правильно показаны Чёрное, Азовское и Каспийское моря. Да, есть неточности. Весь север тогдашние географы покрывали сплошным океаном, а Сибирь именовалась «Великой Татарией».
Но именно эти «ошибки» делают карту бесценной. Они показывают, как воспринимали нашу страну современники, какими мифами она была окутана. Более того, карта Аньезе была не единственной, созданной на основе рассказов Герасимова. Существовал ещё печатный вариант, подготовленный, возможно, самим Павлом Йовием, но по неизвестной причине не вошедший в его книгу. Эти два чертежа — рукописный от Аньезе и печатный от Йовия — похожи, но имеют и существенные различия в названиях и деталях, что породило долгие споры среди историков картографии.
Долгое время считалось, что эти первые карты утеряны навсегда. Но история любит эффектные финалы. Спустя четыре столетия один из экземпляров всплыл в университетской библиотеке польского Вроцлава. А в декабре 1993 года, уже в наше время, карту Московских земель 1525 года выкупило на лондонском аукционе Sotheby’s посольство России. 26 января 1994 года она вернулась на родину и сегодня хранится в Российском государственном архиве древних актов.
От чертежа к великой идее
Но культурное значение этой карты выходит далеко за рамки географии. Знаете ли вы, что именно Герасимов, по сути, «подарил» Европе идею Северного морского пути? В беседах с итальянцами он рассказал, что река Двина впадает в огромное «Северное море», по которому, в теории, можно было бы добраться до Китая и Индии. Эта информация, изложенная Павлом Йовием в книге о Московском государстве, вдохновила англичан и голландцев на организацию экспедиций в Баренцево море уже во второй половине XVI века. Так, благодаря разговору русского дипломата с итальянским гуманистом, началось практическое освоение северных широт европейцами.
А ещё Герасимов, вернувшись в Москву, перевёл на русский язык письмо Максимилиана Трансильвана — первое в Европе печатное сообщение о кругосветном путешествии Магеллана. То есть именно этот человек первым рассказал нашим предкам о том, что Земля — шар и вокруг неё можно проплыть. Подумать только: в одно и то же время в Москве обсуждают недавний перевод Библии, а в Риме итальянцы по его рассказам рисуют карту, которая положит начало великим географическим открытиям в Арктике. Дмитрий Герасимов был не просто переводчиком, он был мостом, по которому в обе стороны шли идеи, знания и мечты о больших путешествиях.
Ищите свой первый чертёж
Сегодня мы открываем карты на смартфонах и даже не задумываемся, какой титанический труд стоит за каждым пикселем. Но пятьсот лет назад карта была чудом. Она позволяла увидеть страну целиком, ощутить её масштаб и представить, что где-то там, за горизонтом, живут другие люди, говорят на других языках, но тоже смотрят на звёзды и мечтают о дорогах.
История Дмитрия Герасимова и Баттисты Аньезе напоминает нам о том, что любопытство и жажда знаний — лучшие двигатели прогресса. Один русский книжник, умевший слушать и рассказывать, и один итальянский художник, умевший рисовать, подарили человечеству первый, пусть и неточный, но такой важный портрет нашей родины. И это невероятно вдохновляет. Ведь если тогда, в XVI веке, они смогли преодолеть расстояния и недоверие, чтобы показать миру настоящую Россию, то сегодня нам с вами это сделать гораздо проще. А главное — интереснее.
Добавить комментарий