Вы когда-нибудь задумывались, что такое настоящая тяжесть финансового благополучия? Я не про ипотеку или кредит за новенький внедорожник. Я про буквальную, физическую тяжесть. Представьте себе: получили вы гонорар за хорошую работу, скажем, тысячу рублей. Душа поёт, хочется праздника. Но чтобы принести эти деньги домой, вам понадобятся… две телеги и пара лошадей. Именно столько весила тысяча рублей медными пятаками в середине XVIII века — под 65 пудов, больше тонны! . Вот такая была арифметика: богатство не поднять, в карман не положить, разве что амбар отдельный строить.
Именно из-за этой «медной спины», которая буквально ломала хребет российской торговле, Екатерина II решилась на революцию. Ту самую, которая подарила нам лёгкость в кошельке и возможность возить деньги не возами, а в портмоне. Правда, как это часто бывало на Руси, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Да с такими оврагами, что и через двести лет вспоминать занятно. Как царица скатерти в ход пустила, почему купюру в 75 рублей объявили вне закона и откуда взялись «наполеоновки» — обо всём этом мы сегодня и поговорим. Усаживайтесь поудобнее, разговор будет долгим, но занятным.
Тяжесть медного века и лёгкость идей императрицы
Наше повествование началось задолго до 1769 года. Весь XVIII век Россия тащила на себе непомерный груз. Пётр Первый, наш великий реформатор и любитель всего европейского, оставил после себя тяжёлое наследство в прямом смысле этого слова. Серебра и золота в казне было маловато — не родилось тогда ещё на Урале таких запасов, чтобы обеспечить всю огромную страну. А торговля росла, заводы строились, купцы купчили, и всем нужны были деньги. Много денег. И главной монетой в этом оркестре стала медь .
К 1760-м годам ситуация дошла до абсурда. Цены на товары считались в копейках, а для крупных сделок нужны были буквально тонны металла. Купцы нанимали специальных людей и подводы только для того, чтобы перевезти платёж. Сами понимаете, это тормозило всё дело страшно. Да что там купцы! Михайло Васильевич Ломоносов, наш первый русский академик, получил от императрицы Елизаветы Петровны гонорар в 2000 рублей за хвалебную оду. Сумма по тем временам огромная. Но вот незадача: выдали её медью. Вес этого презента составил более трёх тонн . Чтобы доставить «премию» до дома, потребовалось несколько саней. Вот вам и вся радость от признания заслуг.
Идея пустить в оборот бумажные «заменители» витала в воздухе давно. Ещё при Елизавете поговаривали о чём-то подобном, а Пётр III даже успел отдать распоряжение подготовить первые образцы. Да только недолго музыка играла — грянул переворот, и на трон взошла его супруга, Екатерина II . Немка по происхождению, она умела считать деньги и прекрасно видела, как обстоят дела в Европе, где банкноты уже вовсю гуляли по рукам. И когда началась очередная война с Турцией (а они, как известно, всегда требуют колоссальных и быстрых расходов), Екатерина поняла: пришло время решительных мер .
И вот, 29 декабря 1768 года (а по-нашему, по-новому стилю — 9 января 1769-го) императрица подписывает Манифест. Документ сей гласил, что отныне в Российской империи, «по примеру разных европейских областей», учреждаются два банка для вымена денег — в Москве и Санкт-Петербурге . Так на свет появились ассигнации. Слово красивое, латинское, означающее «назначение». Ими назначалось, что предъявитель сего листка имеет право получить в банке звонкую монету. По сути, это были первые в России банковские расписки, которые государство гарантировало сделать законным платёжным средством. Под обеспечение медью выпустили ассигнаций на скромную сумму в 2,5 миллиона рублей, и понеслась душа в рай.
Из грязи в князи: дизайн, качество и первые аферы
Итак, бумажки напечатали. Но что это были за бумажки! Сейчас, глядя на современные хрустящие купюры с крутой защитой, первые ассигнации вызвали бы разве что улыбку. Это были прямоугольные куски белой бумаги с чёрной печатью в одну краску, больше похожие на титульный лист какой-нибудь старинной книги . В центре гордо красовался двуглавый орёл, а по бокам витиеватые надписи: «Любовь к отечеству» сверху и «Действует к пользе онаго» снизу. Водяные знаки, конечно, были, но качество полиграфии оставляло желать лучшего .
И тут мы подходим к самому смачному факту, который так и просится на страницы путевых заметок. Из чего делали эти первые деньги? Тут историки и музейщики перешёптываются с хитрой улыбкой. Есть устойчивая легенда, что бумагу для первых ассигнаций производили из сырья, собранного по всей округе. А собирали, ни много ни мало, старые дворцовые скатерти и салфетки, которые верой и правдой служили при дворе . Поизносилось бельишко — в переработку! Так что, получается, императорский стол кормил не только блинами и икрой, но и финансовую систему державы. Позже, конечно, поставили дело на поток: на Красносельской мануфактуре, а затем и в Царском Селе бумагу варили уже целенаправленно, добавляя для прочности конопляное волокно из старых парусов и канатов — отличный, кстати, антисептик . Но начало было именно таким, почти домашним.
Главная беда подстерегала там, где её не ждали. Все четыре номинала — 25, 50, 75 и 100 рублей — печатались на одинаковых листках и различались только цифрой и прописью. Народ у нас смекалистый, грамоте обучается быстро. И нашлись умельцы, которые сообразили: а что, если на двадцатипятирублёвке аккуратно подчистить двоечку и словечко «двадцать», да вписать «семь» и «семьдесят»? Красота! . Фальшивка получалась на загляденье. Государство спохватилось быстро: уже через пару лет, в 1771-м, выпуск несчастных 75-рублёвых ассигнаций прекратили, а все имеющиеся велели изъять из обращения и уничтожить. Сами понимаете, искушение для народа было слишком велико, а казну это разоряло . А чтобы другим неповадно было, за подделку денег ввели смертную казнь. Но, как водится, это остановило далеко не всех.
«Наполеоновки», «Катеньки» и закат ассигнаций
Война с фальшивомонетчиками — дело святое. Екатерина, поняв, что белые ассигнации — это профанация, в 1785-1786 годах провела первую серьёзную модернизацию. Банкноты стали цветными и получили усложнённые водяные знаки . Именно тогда зародилась традиция, прожившая аж до конца XX века: пять рублей печатали на синей бумаге, а десять — на красной . Люди неграмотные или малограмотные быстро запоминали: «синенькая» — это пять, «красненькая» — десять. Удобно и наглядно.
Но самый, пожалуй, курьёзный случай в истории русских бумажных денег произошёл в 1812 году. Когда армия Наполеона оккупировала Москву, французы, народ практичный, решили не только воевать, но и подорвать экономику противника. Они привезли с собой походную типографию и принялись штамповать русские ассигнации пачками. Благо технология была нехитрой. В народе эти фальшивки прозвали «наполеоновками» . Качество подделок было таким, что наши офицеры потом вспоминали: на базарах крестьяне часто отказывались брать бумажки, если видели, что они слишком хорошие! Но французы всё же опростоволосились. Специалисты-лингвисты из их походной типографии, видимо, не слишком твёрдо знали русскую грамматику. На фальшивых купюрах вместо «государственная» было напечатано «госуларственная», а вместо «ходячею» — «холячею» . Букву «д» заменяла «л». Мелочь, а неприятно. Но денег этих напечатали так много, что они забили всё обращение, и курс рубля снова упал. Пришлось Александру I снова менять дизайн, чтобы как-то исправить ситуацию.
А дальше, во второй половине XIX века, на деньгах появились портреты. В 1866 году 500 рублей украсил ликом Петра I, и народ тут же окрестил купюру ласково — «Петенька» . А сторублёвку с Екатериной II величали «Катенькой» . Эти имена прижились надолго, вплоть до революции. И всё это время ассигнации жили своей жизнью: их курс к серебряному рублю постоянно падал, потому что правительство не могло удержаться и периодически включало печатный станок, чтобы покрыть дефицит бюджета . Екатерина обещала, что ассигнаций будет не больше 100 миллионов, а к моменту её смерти в 1796-м в обороте их было уже 157 миллионов. Ничего не напоминает? История, как водится, развивается по спирали.
Шуршание страниц истории
Вот такой длинный и запутанный путь прошли наши бумажные деньги от дворцовых скатертей до «Петенек» и «Катенек». В 1843 году ассигнации окончательно ушли в прошлое, уступив место государственным кредитным билетам . Но опыт той эпохи оказался бесценным. Россия вступила в мир финансового капитализма, пусть и споткнувшись на первых порах.
Для нас, путешественников по родной стране, эти истории — как бальзам на душу. Смотришь на современную сторублёвку (кстати, тоже красную, по традиции!), а видишь за ней не просто цифру, а целую вселенную. Видишь обозы с медью, тонущие в весенней распутице, слышишь шорох скатертей императрицы, превращающихся в государственные знаки, и хитрый шёпот фальшивомонетчиков, переделывающих двойки в семёрки.
Мы в сообществе «Там, где точка ру» именно за это и любим Россию. За её многослойность, за эти неожиданные повороты, за то, что даже такая скучная вещь, как история денег, превращается в увлекательнейший детектив с погонями, войнами и дворцовыми интригами. Хочется, чтобы и вы, наши читатели, отправляясь в путешествие по Золотому кольцу или на Урал, вспоминали: каждый рубль, который вы держите в руках, прошёл через огонь, воду и медные трубы. Или, в нашем случае, через медные горы и бумажные скатерти. Так что любите историю, путешествуйте по России и помните: за каждой купюрой в вашем кошельке стоит великая и удивительная история нашей страны.
Добавить комментарий