Крепкий аромат хвои, переливающийся свет гирлянд и звезда на макушке. Мы уверены, что так было всегда. Но привычный нам семейный новогодний ритуал скрывает в себе головокружительную историю приключений, запретов и неожиданных трансформаций. Эта пушистая красавица успела побывать уличным украшением, символом питейного заведения, аристократической забавой и даже идеологическим оружием, пока не стала главным символом зимнего праздника.
Давайте отправимся в трёхвековое путешествие. Мы увидим, как ёлка, привезённая волей монарха, проросла в русской культуре, пережила гонения и торжественно вернулась, чтобы дарить радость миллионам. Вы узнаете, почему Пушкин упоминал её в контексте кабака и чьё вмешательство спасло ёлку от полного забвения в советскую эпоху.
Указ царя, еловые веники и «Иваны ёлкины» (XVIII век)
Всё началось, как и многое в истории России, с решительного указа сверху. В декабре 1699 года Пётр I, желая модернизировать страну «по примеру всех христианских народов», повелел отмечать Новый год не 1 сентября, а 1 января. С этим же указом в нашу жизнь вошли и первые «официальные» ёлки. Царь распорядился, чтобы для праздничного убранства Москвы «по большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевелевых». Простым же горожанам предписывалось украсить хотя бы веткой ворот своего дома. Забавно, но речь шла исключительно о внешнем декоре – ни о какой домашней рождественской ёлке тогда и помыслить не могли.
3После смерти Петра его указ благополучно забыли все, кроме… владельцев питейных заведений. Кабаки стали единственным местом, где традиция устанавливать перед входом или на крыше украшенное хвойное дерево (часто просто верхушку) сохранилась на весь последующий XVIII и XIX век. По этому зелёному «флагу» с лёгкостью опознавались места для возлияний. Так ёлка прочно и надолго обрела в народной культуре сомнительную репутацию. Кабаки в просторечии стали называть «ёлками» или «Иванами ёлкиными». Появились и соответствующие поговорки: «пойти под ёлку» означало отправиться в кабак, а «ёлкин» – быть в состоянии опьянения. Эта ассоциация была настолько сильна, что даже Александр Пушкин в «Истории села Горюхина» мимоходом отмечал: «древнее общественное здание (то есть кабак), украшенное елкою». Вот такая неожиданная, «весёлая» страница в биографии будущего главного символа детского праздника.
Дворцовый дебют, немецкое влияние и народное признание (XIX век)
В домашний интерьер, наполненный ожиданием чуда, ёлку привезли немцы. В начале XIX века традиция уже вовсю процветала на их родине и была завезена в Петербург немецкой общиной. Но настоящей отправной точкой стало желание молодой великой княгини Александры Фёдоровны, урождённой прусской принцессы Шарлотты. В 1817 году по её инициативе первую в России домашнюю рождественскую ёлку устроили в московском Кремле. А уже в 1818 году праздник повторили в петербургском Аничковом дворце для императорской семьи Николая I. Придворные, стремясь угодить монаршим вкусам, быстро переняли модную затею, и среди знати началось своеобразное соревнование — у кого ёлка пышнее, выше и богаче украшена.
Украшения в ту пору были в основном съедобными и делались своими руками. Ветви увешивали золочёными яблоками, орехами, конфетами, фигурными пряниками и засахаренными фруктами. Венчала макушку, конечно же, Вифлеемская звезда. Для состоятельных семей уже к середине века в моду вошли изящные украшения из картона, ваты и стекла, которые завозили из Германии. А в 1840-е годы в России произошёл настоящий «ёлочный бум». Традиция шагнула из дворцов в дома зажиточных горожан, а затем, с устройством публичных ёлок, стала достоянием более широких слоёв. Первая такая общественная ёлка зажгла свои огни в 1852 году в здании Екатерининского вокзала в Петербурге. Так, пройдя путь от царских покоев до вокзального зала, ёлка стала поистине народным, долгожданным атрибутом Рождества. Хотя, стоит отметить, для таких классиков, как Пушкин или Лермонтов, она оставалась ещё экзотической диковинкой и в их произведениях не упоминалась.
Запреты, реабилитация и советская звезда (XX век)
Казалось, традиция укоренилась навсегда, но бурный XX век приготовил для ёлки серьёзные испытания. Первый удар нанесли антигерманские настроения во время Первой мировой войны. В 1915 году император Николай II, поддавшись волне патриотизма, даже запретил устройство ёлок как «вражеского» обычая. После революции запрет ненадолго сняли, но очень скоро новая власть объявила ёлку вне закона уже как «буржуазный» и «поповский» пережиток. Началась идеологическая борьба с «религиозным дурманом», и зелёная красавица почти на десятилетие исчезла из публичной жизни страны.
Спас ёлку, как это ни парадоксально, другой вождь – Иосиф Сталин. В конце 1935 года партийный деятель Павел Постышев выступил в газете «Правда» со знаменитой статьёй «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!». Он назвал гонения на ёлку «левым загибом» и предложил вернуть детям праздник. Инициатива получила поддержку на самом верху. Так ёлка была не просто разрешена, а возвращена с новым, советским смыслом. Она стала символом не Рождества, а светского, всенародного Нового года. Вифлеемскую звезду на макушке сменила красная пятиконечная. Стеклянные шары и сосульки дополнились игрушками в виде пионеров, дирижаблей, позже – космонавтов и початков кукурузы. В 1937 году зажглась первая кремлёвская ёлка, положив начало главному детскому представлению страны. А с 1947 года 1 января официально стал выходным днём. Так, пройдя через идеологическое «перевоспитание», ёлка окончательно превратилась в тот самый центральный, радостный и ни с чем не сравнимый символ праздника, который мы знаем сегодня.
От кабака до Кремля
Вот она какая, непростая судьба нашей новогодней ёлки. От указа Петра, делавшего её элементом уличного дизайна, через столетие ассоциации с кабаками, к блестящему дебюту в императорской гостиной. От полного запрета и идеологических гонений – к триумфальному возвращению в качестве обязательного атрибута всеобщего ликования. Она меняла смыслы, как мы меняем игрушки на её ветвях: от религиозного символа к светскому, от элитарной забавы к народной традиции.
Сегодня, глядя на огромную красавицу на главной площади своего города или на скромное деревце в собственной гостиной, мы редко задумываемся о таком насыщенном прошлом. Но именно эта история, в которой сплелись воля монархов, народный юмор, женское влияние и политические решения, и делает простую ёлку настоящим культурным феноменом. Она — живое дерево с глубокими корнями в нашей истории, которое каждый год расцветает огнями надежды, радости и веры в чудо. И в этом её главная, неизменная магия.
Добавить комментарий