Наши края полны мест, где история не просто написана в книгах, а буквально втоптана в землю сапогами, высечена в камне дворцов и стёрта в порошок на мельницах времени. Чтобы понять Россию Петра Великого, порой надо смотреть не только на самого императора-исполина, но и на тени, что отбрасывала его фигура. И одна из самых длинных, ярких и трагических теней принадлежала Александру Даниловичу Меншикову.
Его имя знакомо каждому со школьной скамьи, но чаще всего как карикатурный образ «Алексашки», ловкого пройдохи. Однако реальная история человека, который прошёл путь от продавца пирогов до генералиссимуса и правителя империи, а затем — до ссыльного в сибирской глухомани, куда эпичнее любого голливудского сценария. Давайте отложим штампы и пройдём по его следам — от московских улиц до дворцов Петербурга и дальше, за Урал.
Пирожник, который подался в принцы
Если бы в конце XVII века в Москве существовала газета с рубрикой «Кто есть кто», то имя подростка Александра Меншикова в ней бы не появилось. Сын придворного конюха, а по некоторым сведениям — простого крестьянина, он торговал с лотка пирожками. Его мир ограничивался пыльными улицами и расчётливыми взглядами покупателей. Как именно он попал в поле зрения молодого царя Петра Алексеевича — вопрос, обросший легендами. По самой распространённой версии, Пётр, тогда ещё юный государь, случайно купил у него пирожок. Но дело, скорее всего, было не в кулинарных талантах.
Пётр искал людей — умных, энергичных, лично преданных и лишённых спеси боярской аристократии. Сашка Меншиков, как его называли, с его живым умом, смекалкой и невероятной работоспособностью, идеально подходил под этот запрос. Он стал не просто слугой, а денщиком, то есть постоянным ординарцем Петра. Он спал у его порога, вникал во все начинания, будь то военные манёвры «потешных» полков или плотницкое дело. И главное — он никогда не говорил «это невозможно». Он учился всему с жадностью: артиллерийскому делу, фортификации, кораблевождению. Именно тогда зародилась та уникальная связь «мин херца», как называл его Пётр в письмах — «моего сердца друг».
В огне Северной войны таланты Меншикова разгорелись в полную силу. Это был не кабинетный стратег, а лихой кавалерийский начальник и решительный тактик. Его роль в разгроме шведского корпуса Левенгаупта у деревни Лесной в 1708 году трудно переоценить. А год спустя, в решающей Полтавской баталии, именно своевременные действия Меншикова, командовавшего авангардом и затем левым флангом, во многом предопределили разгром армии Карла XII. Пётр, скупой на похвалы, после сражения произвёл его в фельдмаршалы. Из пирожной лавки — прямо в высший военный эшелон. Это был головокружительный взлёт, но лишь начало его светской карьеры.
«Полудержавный властелин» и архитектор имперского лоска
После Полтавы Меншиков — не просто соратник, он правая рука государя и первый «градостроитель» новой России. Пётр назначает его генерал-губернатором отвоёванных у шведов Ингерманландии, Карелии и, что самое важное, — строящегося Санкт-Петербурга. Фактически, в его руках сосредоточилась вся хозяйственная и административная жизнь новой столицы. И здесь проявилась вторая, мирная ипостась Меншикова. Под его неусыпным и часто суровым взором на болотистых берегах Невы вырастали верфи, склады, дворцы и крепостные бастионы.
Он стал первым русским вельможей, который начал строить не палаты, а именно дворцы в европейском понимании. Его загородная резиденция Ораниенбаум (ныне Ломоносов) и великолепный Меншиковский дворец на Васильевском острове, который сейчас является филиалом Эрмитажа, были не просто домами. Это были манифесты. Манифесты нового стиля жизни, новой эстетики. Во дворце на Васильевском острове с его расписными изразцами, картинами, скульптурами и обилием зеркал Пётр проводил свои знаменитые ассамблеи. Меншиков задавал тон, был законодателем мод и эталоном успеха в петровской табели о рангах. Он получил титулы светлейшего князя Священной Римской империи и князя Ижорского.
Но где высота, там и тень. Его аппетиты — и в еде, и в обогащении — стали притчей во языцех. Он не просто брал взятки, он практически монополизировал государственные подряды, торговал хлебом из казённых запасов, наживая баснословные состояния. Пётр неоднократно грозил ему расправой, бил его своей знаменитой дубинкой, штрафовал на гигантские суммы. Но каждый раз прощал. Ибо Меншиков был незаменим как организатор, как человек, который делал дело, пусть и с огромной личной накруткой. Их отношения напоминали бурный роман: ссоры, яростные разбирательства и неизменное примирение. Пока был жив Пётр.
Берёзовский изгнанник, или Как карточный домик рассыпался
Со смертью Петра I в 1725 году для Меншикова наступил звёздный час и начало конца. Используя гвардию и административный ресурс, он практически в одиночку возвёл на престол вдову императора — Екатерину I. В её короткое правление (1725-1727) он был истинным правителем России, «полудержавным властелином», как охарактеризовал его позже Пушкин. Его дочь Мария была обручена с внуком Петра I, юным цесаревичем Петром Алексеевичем. Казалось, династический брак навсегда упрочит могущество клана Меншиковых.
Однако он недооценил ярость старой аристократии, которую годами оттирал от власти, и интриги при дворе, особенно со стороны семейства Долгоруковых. Когда на престол взошёл 12-летний Пётр II, Меншиков поначалу сохранял влияние, даже перевёз молодого императора в свой дворец. Но болезнь на несколько недель вывела его из игры. Этого хватило. Враги убедили мальчика-царя в коварстве старого временщика. Последовала стремительная опала: арест, лишение всех титулов, наград и имущества по обвинению в казнокрадстве и государственной измене.
Вместо дворцов — ссылка в сибирский городок Берёзов (ныне Берёзово в Ханты-Мансийском автономном округе). Это был сознательный жест унижения: отправить того, кто строил Петербург, в глушь, в землянку. Но здесь, в неволе, проявилось, возможно, лучшее, что было в этом человеке. Лишённый богатств, он не сломался. Своими руками, с помощью немногих верных слуг, построил себе избу и небольшую церковь. По свидетельствам, вёл жизнь простую и набожную, обучал местных детей грамоте. В ноябре 1729 года, пережив жену и сына, Александр Данилович Меншиков скончался от оспы. Его могила в Берёзове затерялась. От гигантского состояния не осталось и следа.
Тень Петра и вечный сюжет
Так кем же он был? Гениальным менеджером петровской эпохи или алчным казнокрадом? Вероятно, и тем, и другим. Его фигура — идеальный пример того, как эпоха реформ создаёт своих героев из самого неожиданного материала, наделяет их колоссальной силой, но и так же быстро может их сломать. Меншиков был плотью от плоти петровского проекта: безродный, энергичный, жестокий, талантливый, жадный до жизни и её благ.
Его следы сегодня — это не только страницы учебников. Это набережные Невы, дворцы Петербурга, руины крепостей и далёкий сибирский посёлок. Путешествуя по России, можно буквально наткнуться на его наследие. История «счастья баловня», как он сам себя называл в минуты откровения, — это не чёрно-белая гравюра, а полнокровная картина со всеми её оттенками амбиций, славы, греха и искупления. Изучая такие судьбы, мы лучше понимаем ту дикую, созидательную энергию, что построила современную Россию. А открывать для себя эти истории мы любим больше всего. Остаётся только выбрать маршрут.
Добавить комментарий