В истории русской литературы есть фигуры, будто высеченные из гранита – величавые и незыблемые. А есть другие, словно вылепленные из глины, плоти и крови, со всеми их трещинками, шероховатостями и тёплым дыханием жизни. Александр Иванович Куприн принадлежит именно к последним. Его невозможно представить затворником, пишущим в тиши кабинета. Его кабинетом был весь мир, а чернилами – сама жизнь во всём её бурном, пёстром и часто неприглядном великолепии.
Он был тем писателем, который не боялся испачкать руки, чтобы ощутить правду. Юнкер, циркач, рыбак, грузчик, актёр, певец и это далеко не полный список его «профессий». Он словно бы прожил несколько жизней, чтобы каждая из них стала страницей его будущих книг. Но как из этого хаоса путешествий, попоек и авантюр родился один из самых пронзительных и жизнелюбивых авторов Серебряного века? Давайте разберёмся, без прикрас и глянца.
Юнкер и скиталец. Формирование буйного нрава
Будущий певец армейской жизни и человеческих страстей появился на свет в 1870 году в уездном городе Наровчате Пензенской губернии в семье небогатого чиновника. Его детство нельзя назвать безоблачным – отец умер рано, и мать, происходившая из обедневшего татарского княжеского рода Куланчаковых, была вынуждена отдать сына в Разумовский сиротский пансион в Москве. Этот ранний опыт казённой жизни, одиночества и строгой дисциплины оставил глубокий след в душе мальчика. Однако именно здесь, вопреки всему, в нём проснулась тяга к литературе и сочинительству. В 1880 году он поступает во Второй Московский кадетский корпус, а затем, в 1888-м, – в Третье Александровское юнкерское училище в Москве. Казалось, судьба предопределена – военная карьера, мундир, чинный распорядок жизни. Но юнкер Куприн уже тогда был белой вороной. Он обожал гимнастику, бокс (который потом с блеском опишет в рассказе «В цирке») и… сочинение стихов. Армейская муштра, с одной стороны, закалила его характер, а с другой – породила в нём стойкую ненависть к казёнщине, лицемерию и тупой дисциплине, которую он позже с таким мастерством обличал в своих повестях «Поединок» и «Юнкера».
Отслужив обязательные четыре года в 46-м Днепровском пехотном полку, молодой поручик Куприн совершает поистине революционный по меркам того времени поступок – он уходит в отставку. Не имея ни гроша за душой, без какой-либо гражданской профессии, он бросается в омут жизни с головой. Начинаются годы скитаний по югу Российской империи. Киев, Одесса, Николаев, Ростов-на-Дону, Житомир… Он перепробовал десятки профессий: был репортёром в провинциальных газетках, грузил арбузы в доках Одессы, управлял имением, пел в церковном хоре, изучал зубоврачебное дело и даже… пытался стать монахом. Этот период был для него университетом жизни. Он впитывал впечатления, как губка, знакомился с самыми разными людьми – от босяков и конокрадов до актёров и учёных. Всё это станет бесценным материалом для его будущих рассказов, где с одинаковой любовью и пониманием он будет описывать и трагедию одинокой старухи («Гамбринус»), и муки циркового борца («В цирке»), и сложный внутренний мир проститутки («Яма»).
Писатель и жизнелюб. Расцвет таланта в Петербурге
Переломным моментом в его судьбе стал переезд в Санкт-Петербург в 1901 году. Столица империи встретила его неласково, но именно здесь он нашёл свою литературную среду. Его представляют Антону Чехову, который вводит его в круг столичной интеллигенции. Позже Куприн сближается с Максимом Горьким, становится сотрудником его знаменитого издательства «Знание». Вхождение в столичный литературный бомонд не сделало Куприна «салонным» писателем. Он оставался всё тем же «большим ребёнком», как его часто называли, человеком неукротимой энергии и непосредственности. Его квартира на Разъезжей улице стала своеобразным клубом, где можно было встретить кого угодно – от знаменитого писателя до борца или жокея. Он обожал цыган, рестораны, шумные застолья и, чего уж греха таить, выпить он был не прочь.
Именно в этот период рождаются его главные шедевры. В 1905 году выходит повесть «Поединок», которая стала литературной и общественной сенсацией. Основанная на личном армейском опыте, она с беспощадной правдивостью обнажила всю косность, пошлость и жестокость офицерской среды захолустного гарнизона. После выхода «Поединка» о Куприне заговорили как об одном из ведущих писателей России. А следом появляются «Суламифь» – страстная поэма в прозе, «Гранатовый браслет» – удивительно тонкая история о неразделённой любви, ставшая хрестоматийной, и «Яма» – шокирующе откровенное для того времени исследование жизни публичных домов. Казалось бы, слава, деньги, признание. Но Куприн не знал, что с ними делать. Он мог за один вечер спустить гонорар за целую книгу, устроив пир для всех желающих, а наутро снова сесть за стол, чтобы писать новый рассказ, потому что в кармане пусто. Эта широта натуры, граничащая с расточительностью, была его и проклятием, и благословением.
Изгнанник и возвращенец. Трагедия эмиграции
Революцию 1917 года Куприн, как и многие представители интеллигенции, первоначально встретил с надеждой. Он даже сотрудничал какое-то время с издательством Максима Горького при большевистском правительстве. Однако очень скоро ужасы «военного коммунизма», красный террор и разруха вызвали в нём острое отторжение. Он был человеком плоти и крови, а не абстрактных идей, и страдания обычных людей от политики новой власти потрясли его до глубины души. В 1919 году, во время Гражданской войны, он оказывается в занятой белыми армиями Гатчине и редактирует газету «Приневский край». А когда армия Юденича отступает, он вместе с семьёй оказывается в эмиграции, сначала в Финляндии, а потом во Франции.
Почти восемнадцать лет, проведённых в Париже и его пригородах, стали для Куприна тяжёлым испытанием. Эмиграция для такого мощного, почвенного писателя, как он, была равносильна вырыванию дерева с корнем. Он тщетно пытался прижиться на чужой земле: писал рассказы, фельетоны, работал в эмигрантской прессе. Но читатель был уже не тот, да и темы были чужими. Всё чаще его спасал только старый добрый юмор и такое же, если не усилившееся, пристрастие к вину. Тоска по России съедала его изнутри, подтачивая и здоровье, и талант. К середине 1930-х годов он был уже тяжело болен (у него диагностировали рак пищевода), материально почти разорён и морально сломлен. В 1937 году, в год трагического пика сталинских репрессий, писатель, постаравшийся забыть свои антибольшевистские статьи, принял предложение советского правительства и вернулся на родину. Это возвращение было актом отчаяния умирающего человека, желавшего умереть на родной земле.
Встретили его с официальным почётом, но было ясно, что это – лишь тень великого Куприна. Он уже почти не мог писать и с трудом узнавал окружающих. Прожив на родине чуть больше года, Александр Иванович Куприн скончался в Ленинграде 25 августа 1938 года и был похоронен на Литераторских мостках Волкова кладбища, рядом с могилой Тургенева – своего великого предшественника, у которого он, по его же словам, учился чувству формы и стиля.
Наследие, которое не стареет
Так кем же был Александр Куприн в итоге? Запойным гулякой, промотавшим свой талант? Или великим писателем, сумевшим с подкупающей искренностью воспеть красоту человеческого чувства, пусть даже самого простого и земного? Пожалуй, верно и то, и другое. Его гений был в его невероятной человечности, в умении любить жизнь во всех её проявлениях – от запаха моря в Одессе до вкуса дешёвого борща в питерской харчевне.
Он оставил нам не сборник нравоучений, а гигантскую, пёструю, шумную карту Российской империи конца XIX – начала XX века, населённую живыми, дышащими персонажами. Читая Куприна, мы не просто узнаём историю, мы её чувствуем кожей – запахи, вкусы, боль и радость того времени. И в этом его главная ценность. Его книги – это и есть машина времени, созданная из слов, страсти и неподдельной любви к человеку, каков он есть, со всеми его слабостями и порывами к свету.
Добавить комментарий